«Что, боишься, когда страшно?» – в голосе Меча слышалась насмешка.

– Да, боюсь! Я знаю, что такое магия. И для чего используют кровь… – в голосе человека зазвенело отчаяние.

«Ну, и черт с тобой, дурак! – тон проклятой железяки стал еще более издевательским. – Бросай меня на алтарь и возвращайся на свою шмиру! Я бы мог и сам взять твою кровь, но мне нужно твое добровольное согласие. А нет – так и хрен с тобой! Полторы тысячи лет ждал – и еще подождать могу».

Эли понимал, что если не использует свою последнюю возможность получить что-то иное в жизни – возможность, которую ему все-таки кто-то предоставил, – то до самой смерти себе этого не простит. Махнув рукой на все сомнения и пребывая в прострации, он провел ладонью по лезвию и, шипя от боли, размазал по нему кровь. Меч замурлыкал, как котенок, которому дали блюдце молока и почесали шейку. Лезвие сквозь кровавые разводы засветилось серым светом. Через некоторое время Меч довольно хмыкнул.

«Ну, спасибо, дружище! Ожил я, наконец. Знал бы ты, как мне спать надоело! Теперь вот только ножны мне найдем – и свалим отсюда».

– Куда? И где я тебе ножны возьму?

«Найдем, прямо сейчас и найдем…» – захихикал Меч.

Эли почувствовал, что не может сдвинуться с места. Спина выпрямилась, голова наклонилась вперед, а рука сама по себе подняла Меч и воткнула его кончик в собственный загривок. Резкая боль пронзила тело.

– Ты что, с ума сошел!!! – взвыл он. – Чего ты в меня лезешь?! Я тебе что, целка?!

«В этом смысле – пока да… Не боись, уже все…» – ерничал Меч.

Внезапно Эли понял, что боли больше нет. Меч вдвигался ему в спину, а боли не было!

– Не болит… – растерянно пробормормотал он, трогая левой рукой рукоять Меча, торчащую из его загривка.

«Ну вот, а ты боялся. В первый момент и в первый раз только больно. – Меч захихикал. – Точь-в-точь, как у целки…»